Рабинович поругался с женой и пошёл жаловаться на неё в синагогу.
– Рабинович! Прекратите уже жаловаться на свою жену! Семейная жизнь, шобы ви знали, это такая тихая гавань, где ваша лодка встречается с другой лодочкой…
– Да, это всё так, ребе, но шо мне прикажете делать, если я таки встретил военный крейсер?!
— Шо ви мне говорите, будто в Одессе нет порядочных людей! Во-первых, Рабинович, во-вторых… э.. эээ… А из Николаева можно?
– Вот скажите, Рабинович, вы – избранный народ, и Израиль – земля обетованная, но вас там всего 6 миллионов.
– А это у нас там офис!
Яша Рабинович приходит к портному и спрашивает:
– Скажите, пожалуйста, это правда, шо мой сын Фима уже пять лет не рассчитывается за костюм, который вы ему пошили?
– Да, вы пришли за него рассчитаться?
– Нет, я только хотел узнать, нельзя ли на этих условиях пошить мне костюм?
В фотоателье к Яше Рабиновичу приходит Фима Циперович и просит:
– Сфотографируйте меня, чтобы я выглядел героически.
– Хорошо. Давайте вот сюда поставим водочку и жареную курицу, а вы таки гордо отвернётесь.
Рабинович приходит проведать своего заболевшего приятеля, жена которого наливает ему стаканчик водки и говорит:
– Яша, выпейте за здоровье моего Мони, шоб он таки был здоров!
Рабинович выпил стаканчик, посмотрел на больного и говорит:
– Моня, ты так плохо выглядишь… так плохо выглядишь… Не мешало бы принять ещё один стаканчик, шоб ты был здоров!
Яша Рабинович побывал в гостях у знакомых.
– Ну, и чем же они тебя там угощали? – спрашивает его жена Сара.
– Та… вином.
– Хорошим?
– Ну, как тебе сказать… Если бы оно было несколько хуже, его нельзя было бы пить. А если бы оно было лучше, то они выпили бы его сами…
– Рабинович, как вы понимаете антисемитизм?
– Когда о нас говорят без восторга!
Со временем Рабинович достиг уже такого возраста, шо ему стали нравиться не только молодые одесские девушки, но и их мамы тоже. А иногда и бабушки…
Рабинович позвал сыновей очень слабым голосом:
– Мальчики, сыночки мои, вызовите врача. Я заболел. Пальцем не могу пошевелить…
Старший сын тут же шепчет младшему:
– Самое время признаться, что мы разбили окно!